Saturday , 26 May 2018
Home » Политические движения и партии » Партизанские исламские группировки Северо-Западной Африки: взгляд изнутри.
Партизанские исламские группировки Северо-Западной Африки: взгляд изнутри.

Партизанские исламские группировки Северо-Западной Африки: взгляд изнутри.

С момента своего появления в 60-х годах 20 века, исламские общественные движения Северной Африки разделились на сторонников реформации и сторонников действующего правящего режима. Большинство этих движений имело негативный опыт кооперации с властями, что в дальнейшем и стало причиной выбора силового метода противодействия действующему правительству. Все это происходило в то время, когда реакция некоторых стран была в наименьшей степени громкой в результате враждебных заявлений, выработанных Исламскими общественными движениями в связи с влиянием зарубежных идеологий – Социализма и Капитализма.

В отличие от взглядов Исламских общественных движений Ближнего Востока, исламские общественные объединения мусульманских стран «Магриба» (Северо-восточной Африки, Тунис, Алжир, Марокко), если конечно такой описательный термин может быть применен, ввиду различных тенденций в Северной Африке, образовали некую конфронтацию между двумя разными формами государственного устройства: национализма и независимости. «Независимость» с учетом традиционной культуры и «независимость» от вестернизации; наиболее острые вопросы, которые возникали в процессе противоборства исламских движений, касались лингвистической идентичности, особенностей культуры, отказа от использования французского языка, арабской модели развития. Все это несколько противоречило исламским течениям Ближнего Востока, где развитие идеологий сионизма и национализма играло основную роль в их становлении. Именно по этой причине, общественные объединения Ближнего Востока были в большей степени сфокусированы, нежели объединения Северной Африки, на конфликтах имеющих отношения к легитимности действующей власти и свергнутых режимов.

В конце 80-х начале 90-х годов 20 века, произошли значительные изменения во внутренней, региональной и международной политике стран Северной Африки, эти изменения в большей степени были продиктованы исламскими общественными движениями. Все это вылилось в повторное рассмотрение целесообразности методов идеологического и миссионерского подходов через призму успеха и неудачи. Конечно, основными факторами успеха исламских движений было использование их молодых представителей в конфронтации правящему режиму, выразившееся в общественных беспорядках. Что, в последствие, и явилось причиной возобновления ожесточенных и бескомпромиссных переговоров. Исламские общественные объединения Северной Африки различаются между собой степенью приверженности направления ревизионизма, а так же уровнем конфронтации, зависящим от политических обстоятельств каждой отдельно взятой страны. Однако, общей, для всех движений, чертой, является переход от идей революции к политической деятельности. К примеру, в Марокко, наиболее авторитетными исламскими движениями являются Хизб аль Адль валь-исхан и Ислах ват-Тадждид. В начале 80-х годов исламские молодежные движения заплатили высокую цену за противостояние монархии, однако, в дальнейшем Исламский фронт спасения Алжира преуспел, сделав определенные выводы на основании предыдущих попыток вооруженных действий. В Тунисе исламское общественное движение Аль-шеешджах аль Ислами возглавляемое во времена правления Хабиба Бургиба, Рашидом Ханнуши, трансформировалось в политическую партию ан-Нахда. В то время, как на территории указанных трех стран во всю шли процессы трансформации, исламские движения Мавритании стали образовываться на основе традиционных исламских учений, религиозных медицинских учреждений и суфистских санаториях. Что касается Ливии, то следует заметить, что режим Каддафи подавил развитие исламских движений.

Естественно процесс вовлечение африканский правящий кругов в эти идеологические и методические трансформации Исламских движений не был одинаков. Постоянные споры о легитимности правительств Алжира и Туниса пугали Исламистов. Марокко во времена короля Хасана второго смогло мирно сосуществовать с исламистами, либо посредством объединения с некоторыми из них, как это произошло с движением Таухид валь-Ислах 1990-х годов, либо через некоторое ограничение их деятельности до тех пор, пока это не привело к открытому противостоянию, как это произошло с Джамаат аль адль валь-Ихсан. Это существенно отличило развитие Марокко от других стран Северной Африки: с самого раннего периода отсутствовали конфронтации с исламскими движениями.

Исламисты и «Война» выборов.

Период конца 1980-х и начале 1990-х годов послужил началом нового направления в связи с глобальными изменениями, происходящими в мире и падением Советского Социалистической Союза, который оказали влияние на три страны Северной Африки: Марокко, Алжир и Тунис. В Марокко политическая жизнь была отмечена рядом знаменательных событий (после короля Хасана второго): были внесены изменения в Конституцию Марокко, организованы выборы в законодательные органы, в которых участвовали оппозиционные партии. Эти внутренние преобразования распахнули дверь между дворцом и оппозицией. Все это началось в 1993 году. Это было началом таяния ледяной глыбы, стоящей между оппозицией, которая когда-то носила оружие, и современных процессов происходящих в обществе.

В Алжире была внесена конституционная поправка, в первый раз с момента обретения независимости в 1962 году, провозглашающая многопартийность. Это послужило концом однопартийной системы с доминированием партии национального освобождения. В Тунисе новый закон о политических партиях был принят после появления Али Зайн уль-‘Адтдиина во время «белой революции» против Бургиба в 1987 году. Тем не менее, эти преобразования, произошедшие практически одновременно в трех странах (Марокко, Алжир и Тунис), не привели к дальнейшему развитию по большей части. Скорее всего, некоторые из этих преобразований были направлены на сближение с исламским мощным блок, прежде чем он был репрессирован. В 1989 году в Тунисе было введен запрет на участие в выборах Нахду, который был лидером самого известного и значительного политического блока в стране, ратифицировавшего закон о политических партиях, Национальной хартии и принявшего участие в поддержке независимых списков кандидатов. Тем не менее, результаты выборов показали, что партия Нахда является одним из лидеров, что еще раз убедило правящую партию Dustoor [из Бургиба] в необходимости ее самой и ее членов. Режим Али бин ‘вел согласованную кампанию против Нахда, ее члены были отправлены в тюрьмы или высланы. Почти такой же сценарий был повторен в Алжире, когда были проведены первые выборы в 1990 году, а затем местные выборы на следующий год. Кроме того, что успехи, достигнутые FIS, обеспокоили правящую военную элиту, свергшую демократически избранное правительств и вернувшую страну к однопартийной системе, что привело к продолжительному кризису, который длится до сих пор.

Необходимо отметить, что Марокко стало единственным государством, в котором удалось добиться мирного существования между исламистами и правительством. Марокко училось на ошибках Туниса, Алжира. Король Хасан второй хотел оставить наследному принцу страну, свободную от крупных конфликтов. По этой причине, в Марокко была проведена работа по привлечению некоторых исламистских движений (Таухид и Исла). Все это проходило под эгидой Хизб ут-Тахрир аль-Харакат аш-Шабия ад-Дастурия ад-Демократия [ Конституционного движения Народно-демократическая партия] во главе с Абдулкарим аль-Хатиб, который работал врачом короля и был его приближенным. Однако правящая элита запретила движению формирование своей собственной партии. Партии в своем новом облике приняли участие в выборах Парламент в 1997 году, которые имели место в последние правления Хасана. «Джамаат Ясин Абдель-аль-‘Адль валь-Ихсан партии, однако до сих пор остается на периферии политической жизни. Система марокканского правления отличается от алжирской и тунисской системы тем, что она не принимает конфронтационный подход. Марокко стало первым извлекать опыт из прошлого, когда имели место столкновения между правительством и исламистами с одной стороны и левыми партиями, с другой. Левые много говорили о свержении режима и новой конституции, несмотря на то, что никто не знал о содержании новых поправок [в качестве надежной политической оппозиции], а затем партия аль-Хатиб интегрировала в политическую жизнь.

Опыт марокканцев связан с рядом факторов, наиболее важным из которых является легитимность самой системы. Монархический строй Марокко сформировался исторически, поэтому спору о легитимности не возникали (за исключением случаев 1960-х и 1970-х годах, которые были вызваны международной атмосферой и преобладанием республиканской модели в регионе и популярности культуры переворота, а также враждебности, которая возникла в этот период между республиканским режимами и монархии Марокко). Наряду с атмосферой эпохи, все политические круги остались убежденными в необходимости монархии, в объединении королевства и предотвращении появления местных и региональных [политического] столкновений. Аналогичным образом, монарх не принадлежит ни к какой политической партии и играет роль арбитра между политическими партиями. Кроме того, в Марокко была единственной из всех трех вышеперечисленных государств, в которых с 1962 года и до сих пор действуют военные режимы, в которых четко доминируют либо исламские, либо светские настроения, многопартийная система.

9/11 – начало успеха исламистов?

Как утверждают многие исследования исламских движений в Северной Африке и арабском мире, нападение 9/11 обозначило собой разрыв между двумя этапами истории отношений движений с управлением. Это нападение сформировало сложное испытание для всех движений, которые внезапно попали под характеристику терроризма в американском мышлении. Некоторые из этих государств выиграли от этой ситуации. Трагедия 9/11 заложила новые основания для изоляции исламских движений.

Все исламские движения в Северной Африке выразили свое осуждение нападению 9/11 сразу же после того, как оно произошло, и осудили виновных в нем лиц. В то же время они подчеркнули точку зрения исламского права, касающихся насилия [в отношении гражданского населения] так же, как некоторые исламские движения отметили, что нападения могут разжечь столкновение государств, вызванном администрацией США. Точка зрения имела два аспекта:1. Необходимо было убедить правящие режимы в том, что исламисты против насилия (для стран Африки и Арабского востока), 2. Исламские движения не поддерживают идей смертников (для США и Европы).

Исламисты из Северной Африки, после 9/11, столкнулись с рядом политических проблем и проблем безопасности внутри страны. Североафриканские государства стали развиваться в соответствии планом США по «войне с террором», а также были достигнуты ряд соглашений, касающихся сотрудничества в области безопасности, для оправдания войны с исламистами. Тем не менее, взрывы на тунисском острове Джерба в июне 2002 года, после взрывов в Касабланке в Марокко мае 2003, придали вес брошенным вызовам, впервые была показана активность «полевых» исламистов. Полевые исламисты – экстремистский элемент которой не верит в участие в политической жизни и не имеет последовательную политику. Ведутся горячие дискуссии этих последовательных взрывов о том, нужны ли репрессии против умеренных исламистов, которые поддерживают участие в политической жизни, в качестве ответа на объявление джихада. В последние несколько лет мы стали свидетелями части этой дискуссии в Марокко. Там были запрещены некоторые исламские движение салафитов, в том числе и умеренные. Также были приняты политические реформы как неизбежный шаг в ответ на насилие.

Есть ли будущее у исламских движений в Северной Африке?

Не похоже, что период после 9/11 многое изменилось в борьбе с исламистами в Северной Африке. В Марокко парламентские выборы были проведены в сентябре прошлого года и Хизб уль-‘Адала уат-Танмия [Партия справедливости и развития] достигла превосходных результатов, несмотря на атмосферу напряженности в результате взрывов в Касабланке. Тем не менее, ограничения на партию шейха Ясин Абдель все еще наложены. Несколько месяцев назад правительство приняло законопроект о запрете политических партий, основанных на религии. В Тунисе сохраняется преследование членов партии Нахда, руководство которой было сослано за границу, пресекаются любые попытки их возвращения назад. В Алжире, ‘Аббаси Мадани и Али Билхадж, два лидера ИФС, были освобождены из тюрьмы в июне прошлого года. Тем не менее, военные все еще держат бразды правления. Но в их среде наметился раскол по вопросу, как вести себя с исламистами, особенно после заявления генерала Мухаммеда аль-‘Амари [Ламари] в египетской газете аль-Ахрам о том, что армия будет оставаться вдали от организации президентских выборов в 2004 году, в которых примут участие кандидаты от исламских партий. Он также заявил, что он не будет предпринимать никаких действий направленных на изменение результатов, как это случилось в 1991 году. В Мавритании президентские выборы состоялись в декабре прошлого года, власть сохранил президент ульд Сиди Ахмед Тайя. Оппозиция и исламские течения считают, что имела место фальсификация. В тоже время в Ливии сторонники режима полковника Каддафи по-прежнему не готовы к диалогу с исламистами.

Я думаю, что алжирский опыт, который является нежелательным примером в начале 1990-х годов из-за страха в соседних странах перед исламистами, также будет моделью для этих стран в случае успеха «мирной инициативы» Аббаси Мадани. Алжирский опыт зависит от успеха диалога между исламистами и правящим режимом.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*